Введение в физику нейтрино
ОИЯИ
Двухнейтринная модель дала нам главный язык:
В реальной задаче гамильтониан имеет размер \(3\times3\):
\[ H_f(x)=\frac{1}{2E} U\,\mathrm{diag}(m_1^2,m_2^2,m_3^2)U^\dagger +\mathrm{diag}(V_e(x),0,0). \]
Двухуровневые MSW-картины не исчезают: они возникают как приближения в разных масштабах плотности и энергии.
Во флэйворном базисе
\[ \boxed{ H_f(x)=\frac1{2E} U\begin{pmatrix} 0&0&0\\ 0&\Delta m^2_{21}&0\\ 0&0&\Delta m^2_{31} \end{pmatrix}U^\dagger +\begin{pmatrix}V(x)&0&0\\0&0&0\\0&0&0\end{pmatrix}} \]
с точностью до общей фазы. Здесь
\[ i\frac d{dx}\psi_f=H_f(x)\psi_f. \]
Для антинейтрино
\[ \boxed{U\to U^*,\qquad V\to -V}. \]
В трёх флэйворах вещество создаёт CP-асимметрию даже при \(\delta_{\rm CP}=0\).
Экспериментально
\[ \Delta m^2_{21}\ll|\Delta m^2_{31}|. \]
Поэтому многие задачи распадаются на почти двухуровневые подсистемы:
При MeV-энергиях третья мода почти отделяется. Трёхфлэйворная вероятность хорошо приближается
\[ \boxed{ P_{ee}^{3\nu} =\sin^4\theta_{13} +\cos^4\theta_{13}\, P_{ee}^{2\nu} \bigl(N_e\cos^2\theta_{13},\theta_{12},\Delta m^2_{21}\bigr)}. \]
То есть эффективная электронная плотность слегка уменьшается.
При GeV-энергиях в Земле важен масштаб \(|\Delta m^2_{31}|\) и угол \(\theta_{13}\). Приближённое условие резонанса
\[ 2EV\simeq\Delta m^2_{ee}\cos2\theta_{13}. \]
Резонанс возникает:
Потенциал различает \(\nu_e\), но одинаков для \(\nu_\mu\) и \(\nu_\tau\). Поэтому поворот \(R_{23}\) коммутирует с потенциалом вещества. Угол \(\theta_{23}\) задаёт, как возникшая неэлектронная компонента делится между \(\mu\) и \(\tau\).
\[ U(\delta_{\rm CP}) \longrightarrow U^*(\delta_{\rm CP}) =U(-\delta_{\rm CP}). \]
Это фундаментальная комплексная фаза PMNS.
\[ V\longrightarrow -V. \]
Земля состоит из вещества, а не антивещества, поэтому среда сама не CP-симметрична.
В длиннобазовых экспериментах
\[ P(\nu_\mu\to\nu_e)\ne P(\bar\nu_\mu\to\bar\nu_e) \]
содержит оба вклада. Их разделяют совместным анализом энергий, каналов, базовых расстояний и порядка масс.
Днём солнечное нейтрино после вакуумного пути приходит прямо в детектор. Ночью оно дополнительно проходит через Землю:
\[ \text{Sun}\to\nu_2 \quad\xrightarrow{\ \text{Earth}\ } \quad\nu_e\ \text{с усиленной вероятностью}. \]
Для постоянного земного слоя в двухфлэйворном приближении
\[ \boxed{ P_{2e}^{\oplus} =\sin^2\theta+ \sin2\theta_m^\oplus \sin(2\theta_m^\oplus-2\theta) \sin^2\!\left(\frac{\Delta_m^\oplus L}{2}\right)}. \]
Второе слагаемое — регенерация \(\nu_e\) в Земле.
Super-Kamiokande использует
\[ \boxed{ A_{\rm D/N} =\frac{\Phi_{\rm day}-\Phi_{\rm night}} {\tfrac12(\Phi_{\rm day}+\Phi_{\rm night})}}. \]
Если ночью \(\nu_e\) больше, то
\[ \Phi_{\rm night}>\Phi_{\rm day} \quad\Longrightarrow\quad \boxed{A_{\rm D/N}<0}. \]
В литературе встречается и противоположная конвенция \((N-D)/(N+D)\); сравнивать знаки без определения опасно.
Полный анализ SK-I–IV (5805 суток) получил
\[ \boxed{ A_{\rm D/N}^{\rm SK} =-0.0286\pm0.0085_{\rm stat}\pm0.0032_{\rm syst}} \]
при подгонке амплитуды ожидаемой зенитной зависимости. Отклонение от нуля составляет \(3.2\sigma\) — свидетельство эффекта вещества Земли.
Источник: Super-Kamiokande Collaboration, Phys. Rev. D 109, 092001 (2024).
Солнце подготавливает почти массовое состояние; Земля снова раскладывает его по своим модам в веществе и частично восстанавливает электронный флэйвор.
Стандартный LMA-MSW сценарий предсказывает
\[ P_{ee}\simeq \begin{cases} 1-\tfrac12\sin^22\theta_{12},&E\lesssim1\ \mathrm{MeV},\\[1mm] \sin^2\theta_{12},&E\gtrsim10\ \mathrm{MeV}. \end{cases} \]
Переход между плато — upturn низкоэнергетической части спектра \(^8\)B-нейтрино.
Низкие энергии измеряют pp, \(^7\)Be и pep нейтрино; высокие — в основном \(^8\)B. Все данные совместимы с общей LMA-MSW картиной.
Но точная форма переходной области ещё не измерена как один чистый высокозначимый спектральный изгиб: порог, энергетическое разрешение, фон и модели солнечных потоков остаются важны.
Super-Kamiokande впервые статистически выделил солнечный сигнал ниже прежнего порога \(3.49\) MeV:
\[ 2.99<E_{\rm kin}<3.49\ \mathrm{MeV}, \qquad \text{значимость }2.76\sigma. \]
Отношение наблюдаемого числа событий к моделированию без осцилляций:
\[ \boxed{R_{\rm data/no\ osc}=0.307^{+0.112}_{-0.111}}. \]
Новая точка заметно сдвигает наилучшую экспоненциальную параметризацию спектра, но почти не меняет её \(1\sigma\)-интервалы. Поэтому это важный шаг к области upturn, но ещё не самостоятельное наблюдение изгиба MSW.
Источник: Super-Kamiokande Collaboration, Phys. Rev. D 113, 112001 (2026).
Анализ всех солнечных данных в работе SK 2024 даёт
\[ \sin^2\theta_{12}=0.306\pm0.013, \]
\[ \Delta m^2_{21,\rm solar} =\left(6.10^{+0.95}_{-0.81}\right)\times10^{-5}\ \mathrm{eV^2}. \]
Совместная подгонка solar+KamLAND даёт
\[ \Delta m^2_{21}=\left(7.50^{+0.19}_{-0.18}\right)\times10^{-5}\ \mathrm{eV^2}. \]
Различие solar–KamLAND — около \(1.5\sigma\): интересный контроль согласованности, но не значимая аномалия.
Источники: SK 2024, NuFIT 6.1 (2025).
Это прямой тест формы \(P_{ee}(E)\), а не только двух асимптот.
Будущая статистика позволит проверять не только знак, но и форму эффекта.
Нестандартные взаимодействия добавили бы
\[ H_{\rm NSI}=V \begin{pmatrix} 1+\varepsilon_{ee}&\varepsilon_{e\mu}&\varepsilon_{e\tau}\\ \varepsilon_{e\mu}^*&\varepsilon_{\mu\mu}&\varepsilon_{\mu\tau}\\ \varepsilon_{e\tau}^*&\varepsilon_{\mu\tau}^*&\varepsilon_{\tau\tau} \end{pmatrix}. \]
Они могут менять резонансы и создавать вырождения с вакуумными параметрами.
В сверхновых появляется ещё и нелинейный потенциал нейтрино–нейтрино:
\[ H_{\nu\nu}\propto\sqrt{2}G_F(\rho_\nu-\bar\rho_\nu). \]
Тогда гамильтониан зависит от самого ансамбля: возникают коллективные осцилляции, которых нет в линейной солнечной задаче этой лекции.
Эффект вещества одновременно помогает определить порядок масс и мешает выделить фундаментальную CP-фазу. Нужен глобальный анализ \(\nu/\bar\nu\), нескольких энергий и различных баз.
Вероятность — середина экспериментального расчёта, а не его конечный продукт.
\[ \boxed{V=\sqrt{2}G_FN_e}, \qquad \boxed{A=\frac{2EV}{\Delta m^2}}, \qquad \boxed{\bar V=-V}. \]
\[ \boxed{ \Delta_m=\Delta \sqrt{(\cos2\theta-A)^2+\sin^22\theta}}, \]
\[ \boxed{ P_{e\to x}=\sin^22\theta_m \sin^2\!\left(\frac{\Delta_mL}{2}\right)}. \]
\[ \boxed{|d\theta_m/dx|\ll\Delta_m}, \]
\[ \boxed{ P_{ee}^{\rm ad,decoh} =\frac12(1+\cos2\theta\cos2\theta_m^0)}. \]
\[ \boxed{ H_f=\frac1{2E}U\,\mathrm{diag}(0,\Delta m^2_{21},\Delta m^2_{31})U^\dagger +\mathrm{diag}(V,0,0)}. \]
Для антинейтрино: \(U\to U^*\) и \(V\to -V\).
Почему при \(A\gg1\) состояние \(\nu_e\) почти является собственной модой, но осцилляции подавлены?
θm→90°, поэтому νe≈ν2m. Почти одна собственная мода не имеет партнёра сравнимой амплитуды для интерференции; σin²2θm∼A−2.
Почему \(A=\cos2\theta\) не гарантирует \(P_{e\to x}=1\)?
Резонанс делает огибающую единичной, но мгновенная вероятность всё ещё содержит sin²(ΔmL/2). Нужна также подходящая длина слоя.
Что остаётся постоянным при адиабатическом выходе: \(P_2\) или \(P_{2m}\)?
Почти постоянен (P_{2m}). Проекция (P_2) на фиксированную вакуумную моду растёт по мере вращения ν2m.
Почему меняющийся с радиусом статический солнечный профиль не нарушает сохранение энергии?
Среда не зависит от времени. В уравнении распространения фиксирована лабораторная энергия, а (H_{osc}(x)) задаёт локальные волновые числа и фазы по расстоянию.
Почему равенство \(H_{12}=H_{21}\) не мешает \(P_1\) стремиться к нулю?
Эрмитовость сохраняет сумму вероятностей. Направление потока задаёт относительная фаза, а конечное (c_1=U_{11}c_1(0)+U_{12}c_2(0)) может исчезнуть деструктивно.
\[ \boxed{ \begin{aligned} \text{флэйворное рождение} &\xrightarrow{\ \theta_m(x_0)\ } \text{мгновенная мода}\\[1mm] &\xrightarrow{\ \rm adiabatic\ } \text{вакуумная масса} \xrightarrow{\ U\ } \text{флэйворное измерение} \end{aligned}} \]
Вещество не «перекрашивает» нейтрино силой столкновений. Оно меняет базис волн с определённой фазовой скоростью; все наблюдаемые превращения возникают из когерентной эволюции и последующей проекции.
К началу модуля: откуда берётся преломление · Предыдущая лекция: интерференция и маятники · Следующая тема курса: парадоксы осцилляций
