Введение в физику нейтрино
ОИЯИ
Пространственная чётность заменяет каждую точку её зеркальным образом относительно начала координат:
\[ P:\quad (x,y,z)\longmapsto(-x,-y,-z). \]
При пространственном отражении
\[ P:\qquad \mathbf r\to-\mathbf r, \qquad \mathbf p\to-\mathbf p. \]
Но момент импульса и спин — аксиальные векторы:
\[ \mathbf L=\mathbf r\times\mathbf p\to\mathbf L, \qquad \mathbf S\to\mathbf S. \]
Поэтому скалярное произведение
\[ \mathbf S\cdot\mathbf p \xrightarrow{P} -\mathbf S\cdot\mathbf p \]
нечётно относительно \(P\). Это наблюдение станет ключом к опыту Ву.
Если гамильтониан инвариантен относительно отражения,
\[ [H,P]=0, \]
состояния можно выбрать собственными состояниями оператора чётности:
\[ P\psi(\mathbf r)=\psi(-\mathbf r)=\eta_P\psi(\mathbf r), \qquad \eta_P=\pm1. \]
Чётное состояние
\[ \psi(-\mathbf r)=+\psi(\mathbf r). \]
Нечётное состояние
\[ \psi(-\mathbf r)=-\psi(\mathbf r). \]
К середине 1950-х сохранение чётности воспринималось почти как само собой разумеющийся закон природы.

В начале 1950-х наблюдали положительно заряженную частицу с массой около \(494~\mathrm{МэВ}\) и двумя каналами распада:
\[ \theta^+\to\pi^++\pi^0. \]
\[ \tau^+\to\pi^++\pi^++\pi^-. \]
Массы и времена жизни \(\theta^+\) и \(\tau^+\) совпадали — всё указывало на одну и ту же частицу, современный \(K^+\).

Пион имеет отрицательную внутреннюю чётность:
\[ \eta_\pi=-1. \]
Для распадов в \(S\)-волне:
\[ \theta^+\to2\pi, \qquad \eta_f=(-1)^2=+1. \]
\[ \tau^+\to3\pi, \qquad \eta_f=(-1)^3=-1. \]
Одна частица не может иметь одновременно \(\eta_P=+1\) и \(\eta_P=-1\), если чётность сохраняется.
Либо это две почти неразличимые частицы, либо слабое взаимодействие нарушает пространственную чётность.

Мюррей Гелл-Манн
Не сумев «доказать» сохранение \(P\), рано понял: это не геометрическая необходимость, а свойство конкретной теории.

Ричард Фейнман
Обсуждал гипотезу с Гелл-Манном и вынес вопрос на Рочестерскую конференцию.
Неделя над невозможным доказательством
Профессор Герман Фешбах предложил студентам доказать сохранение чётности заменой координат. Гелл-Манн потратил около недели и обнаружил: такого доказательства нет — преобразование координат само по себе не диктует законы природы.
1955 → Рочестер, 1956
Гелл-Манн и Фейнман обсуждали нарушение \(P\), но не связали его с \(\tau\)–\(\theta\)-загадкой. На конференции Фейнман передал идею своего соседа Марти Блока; Янг ответил, что они с Ли уже рассматривали её — без результата.
Москва, май 1956: зал отвечает враждебно
Гелл-Манн назвал нарушение \(P\) возможным решением \(\tau\)–\(\theta\)-загадки. Из переполненного зала возражали: «Это нарушение лоренц-инвариантности!» и «Законы зависят от поворотов?»
Ответ Гелл-Манна: сохранение \(P\) — эмпирический факт; фундаментальной причины для него нет.
Главный барьер был не математическим. Пространственное отражение ошибочно воспринимали как простую замену координат — и потому как обязательную симметрию любого закона природы.
Летом 1956 года Цзундао Ли и Чжэньнин Янг систематически изучили имеющиеся эксперименты и заметили:
сохранение чётности было хорошо проверено для электромагнитных и сильных процессов, но не для слабых.
Они предложили конкретные проверки в \(\beta\)-распаде, распадах пионов и мюонов. Для проверки \(\beta\)-распада Ли обратился к Ву Цзяньсюн.
Ву Цзяньсюн была одним из ведущих специалистов по \(\beta\)-распаду.
В конце 1956 года её группа совместно со специалистами Национального бюро стандартов поставила эксперимент с поляризованными ядрами \({}^{60}\mathrm{Co}\).
Эксперимент должен был ответить на простой вопрос:
одинаково ли часто электроны вылетают вдоль и против спина ядра?

Поляризовать ядра: выстроить их спины вдоль магнитного поля.
Измерить распределение электронов относительно направления спина.
Любая асимметрия между \(\theta\) и \(\pi-\theta\) означает нарушение \(P\).
Основной \(\beta^-\)-распад:
\[ {}^{60}_{27}\mathrm{Co}(5^+) \to {}^{60}_{28}\mathrm{Ni}^{*}(4^+)+e^-+\bar\nu_e. \]
После него ядро никеля испускает два \(\gamma\)-кванта:
\[ {}^{60}\mathrm{Ni}^{*}(4^+) \to {}^{60}\mathrm{Ni}^{*}(2^+)+\gamma \to {}^{60}\mathrm{Ni}(0^+)+2\gamma. \]
Магнитный момент в поле имеет энергию
\[ E=-\boldsymbol\mu\cdot\mathbf B, \qquad \frac{n_\uparrow}{n_\downarrow} = \exp\!\left(\frac{2\mu B}{k_BT}\right). \]
\[ \mu_B=\frac{e\hbar}{2m_e} =5.79\cdot10^{-5}\ \mathrm{эВ/Тл}, \]
\[ \frac{\mu_B B}{k_BT}\simeq0.67 \quad (B=1~\mathrm{Тл},\ T=1~\mathrm K). \]
Электронные спины поляризовать сравнительно легко.
\[ \mu_N=\frac{e\hbar}{2m_p} =3.15\cdot10^{-8}\ \mathrm{эВ/Тл}, \]
\[ \frac{\mu_N B}{k_BT}\simeq3.7\cdot10^{-4} \quad (B=1~\mathrm{Тл},\ T=1~\mathrm K). \]
Для ядер нужна температура порядка \(10^{-2}~\mathrm K\).
\(T_i\simeq1.2~\mathrm K\)
Большая спиновая энтропия.
Кристалл связан с гелиевой ванной.
Тепло уходит в ванну.
Тепловой контакт отключён.
Энергия решётки уходит в спины.
При адиабатическом уменьшении поля отношение \(B/T\) остаётся почти постоянным:
\[ \frac{B_i}{T_i}\simeq\frac{B_f}{T_f}, \qquad T_f\simeq T_i\frac{B_f}{B_i}\sim10^{-2}\ \mathrm K. \]
Спины забирают энергию решётки.
Холодный образец сохраняет поляризацию.
Для электронов \(\beta\)-распада
\[ W(\theta) = 1+A\,\mathcal P\,\frac{v}{c}\,f_{\rm bs}\cos\theta, \]
где
\[ \mathcal P=\frac{\langle I_z\rangle}{I} \]
— поляризация ядер, \(f_{\rm bs}\) — поправка на обратное рассеяние, а \(A\) — коэффициент асимметрии.
Если чётность сохраняется, направления \(\mathbf I\) и \(-\mathbf I\) физически эквивалентны, поэтому
\[ A=0. \]
Угол задаётся корреляцией
\[ \cos\theta = \frac{\mathbf I\cdot\mathbf p_e}{I\,p_e}. \]
При пространственном отражении
\[ \mathbf I\to\mathbf I, \qquad \mathbf p_e\to-\mathbf p_e, \qquad \cos\theta\to-\cos\theta. \]
Следовательно,
\[ W(\theta)\xrightarrow{P}W(\pi-\theta). \]
Ненулевой член, пропорциональный \(\cos\theta\), означает, что зеркальный процесс имеет другую вероятность.
Измеренная асимметрия:
При \(\mathcal P\simeq0.65\), \(v/c\simeq0.6\) и \(f_{\rm bs}\simeq2/3\):
Электроны испускались преимущественно против спина ядра. Эффект исчезал после нагрева образца и потери поляризации — именно так и должна вести себя физическая асимметрия.
Электроны преимущественно летят против спина ядра.
Отражённый процесс предсказывает противоположную асимметрию.
Слабое взаимодействие различает эти два мира: пространственная чётность нарушается.

Результат был настолько неожиданным, что многие теоретики сначала отнеслись к нему скептически.
Паули настаивал: опыт необходимо повторить и проверить независимым способом.
Именно это и произошло почти немедленно.
В распаде
\[ \pi^+\to\mu^++\nu_\mu \]
мюоны рождаются поляризованными. Их поляризацию можно измерить по асимметрии позитронов в последующем распаде
\[ \mu^+\to e^++\nu_e+\bar\nu_\mu. \]
Леон Ледерман, Ричард Гарвин и Марсель Вайнрих подготовили опыт менее чем за неделю и в начале 1957 года подтвердили нарушение чётности.
Два разных слабых процесса дали один и тот же ответ.
| Взаимодействие | Пространственная чётность |
|---|---|
| сильное | сохраняется |
| электромагнитное | сохраняется |
| слабое | нарушается максимально |
В современной теории заряженный слабый ток содержит левый проектор:
\[ J_L^\mu = \bar\psi\gamma^\mu\frac{1-\gamma^5}{2}\psi. \]
Индекс \(L\) в калибровочной группе
\[ SU(2)_L\times U(1)_Y \]
напоминает: слабое взаимодействие фундаментально различает левое и правое.
Общий ориентир: поляризуйте ядра \({}^{60}\mathrm{Co}\) и назовите «левым» направление, в котором вылетает больше электронов.

Цзундао Ли и Чжэньнин Янг получили Нобелевскую премию по физике «за глубокое исследование так называемых законов чётности, приведшее к важным открытиям в области элементарных частиц».
Открытие произошло через год после их теоретической работы.
Зеркальная симметрия — не универсальный закон природы.
